«Совсем другая жизнь». Феминистка съездила в села Коми и нашла женщин, выросших в матриархате

– Как появилась идея снимать сюжет о матчествах в Коми?

– Переехав в Сыктывкар и начав работать в пространстве «Револьт-центр», я решила в 2019 году устроить феминистский фестиваль. Я хотела сделать его с национальным уклоном, с упором на изучение жизни женщин Коми.

Потом увидела герб Республики Коми и удивилась, увидев на нем женщину-птицу. Коллеги рассказали, что в коми культуре женщина играла большую роль, а у людей могли быть матчества – родовые имена по матери. Тогда я захотела поискать матчества в отдаленных деревнях, но началась пандемия, потом война. В июне 2023 года я ушла с поста директора «Револьт-центра», появилось свободное время, и я решила вернуться к этой идее.

– Почему вы отправились искать матчества именно в Ижемский район?

– Мы с оператором Кириллом Шучалиным хотели отъехать подальше от Сыктывкара, а район выбрали почти случайно. Оказалось, что все сделали правильно. В этом районе есть настоящий матриархат: женщины могут быть главами семей и семейного дела.

– Как этот матриархат проявляется? 

– Для наших героев матриархат – не про угнетение одной группы лиц другой, а про ответственность, которую женщина в семье берет на себя. Например, когда мужчина уезжает на вахтовую работу и женщина остается главой дома. Или работает вместе с ним и берет на себя ответственность за семейное дело.

– Как на вашу находку – матриархат в коми деревнях – отреагировали герои видео?

– Когда сюжет вышел, я разослала его всем героям. Я ожидала, что они разозлятся, ведь мы рассказываем о главенстве женщин. Но они обрадовались. Написали, как важно зафиксировать эту часть культуры.

Мне кажется, некоторые люди даже не совсем понимали, насколько это важно. Матриархат для них – естественная часть жизни, они не стыдятся того, что женщина может быть главной. Этому способствовала культура коми в широком понимании: на этой территории было язычество, где главным божеством была женщина — Зарань Ань (Золотая баба).

– Как съемки повлияли на вас саму?

– Меня невероятно вдохновила эта история, потому что мы ехали искать остатки матчества, а в итоге нашли настоящие сокровища в виде матриархата. Мне всегда было интересно узнать, был ли вообще матриархат, как он выглядел, как его трактуют современные женщины.

В фильме можно увидеть разных героинь, они все взрослые, и они все, на самом деле, феминистки, пусть они так себя не называют. Это проявляется в образе их мышления, в том, как они видят брак, разделение обязанностей и ответственности, свои возможности. Это очень меня вдохновляет. Я хочу узнать, как себя чувствуют женщины, выросшие в матриархате, которые привыкли к совершенно другой роли. Я хочу изучить, как работает такая гендерная социализация. Девушки из моего окружения росли в другой среде. Им говорили: ты должна выйти замуж, ты должна родить. Мне хочется, чтобы об истории матриархата в России узнавало как можно больше людей: это поможет им узнать о своей идентичности, о своей истории, больше узнать о самих себе.

– Как на фильм отреагировали зрители?

– Приятно поразили меня коми-чаты, где сидит молодежь: люди просто со стульев попадали, ведь я для них открыла новую страницу из их жизни, из их прошлого. И это очень круто – показывать людям часть их идентичности, про которую они могли никогда не подумать.

От комментариев мужчин я и ожидала худшего. Хейт женщин с их стороны – это всегда было, есть и будет. Мы показываем маленькую коми деревню с суперсильными женщинами, какими они и должны быть, а некоторые мужики пишут в комментариях: «Вы там не охренели, кобылы?» И это норма их реакции, они не умеют иначе.

Я думаю, нам больше нужно быть феминистками сейчас, заявлять о том, что женщина – такая же крутая, такая же сильная, такая же ответственная и может конкурировать абсолютно на всех уровнях с мужчинами.

– Что еще вы выяснили в этой экспедиции?   

– Уезжаешь буквально на шесть часов от города и встречаешь совсем другую жизнь. Люди в деревнях говорят, читают, думают на коми. Еще в этом языке есть диалекты. В столицах идентичность не сохраняется. Во время съемок я узнала, что в Ижме возвращается изучение коми языка в школах, в отличие от Сыктывкара, и все дети в Ижме разговаривают на коми. Мне кажется, это путь к возвращению себя.

Когда мы ездили по деревням, я увидела, что оттуда можно на пароме добраться до города Нарьян-Мара [центра Ненецкого автономного округа]. Хочу обязательно туда добраться - у меня появилась идея для следующего фильма. Есть такое понятие “Русский Север”. Никому не понятно, что это такое. Часто Коми называют Русским Севером, но ведь в республике живут не только русские. Хочется объехать этот север через Нарьян-Мар до Архангельска, узнать, считают ли живущие там люди себя русскими и как относятся к концепции “Русского Севера”. Мне кажется, этот термин стирает идентичности людей, живущих на этой территории. Это стирание происходило еще в Советском Союзе, а затем в девяностые, когда в Коми уничтожался оленеводческий промысел.