Сжимая кулаки. Роман Курцын о борьбе со школьными хулиганами и поцелуе кобры

Популярный актёр Роман Курцын ­представил на V Международном фестивале детского кино «Хрустальный ИсточникЪ» спортивную драму «Малыш-каратист», где выступил одним из авторов сценария и сыграл строгого сэнсэя Дмитрия, помогающего юному главному герою поверить в себя.

По признанию Романа Курцына, в фильме много личного. Как и герой картины, в школе он сам тоже получал от хулиганов, а затем посмотрел «Парня-каратиста» (фильм 1984 года), записался на спорт и смог ответить обидчикам.

«Мужчина должен быть сильным и честным»

Ольга Шаблинская, aif.ru: Роман, едва вы успели приехать на фестиваль, сразу же пошли на тренировку. Что должно произойти, чтобы вы не пошли в спортивный зал?

Роман Курцын: Я уже не могу без спорта, потому что это моя энергия. Я вообще считаю, что мужчина прежде всего должен быть сильным. Когда ты чувствуешь, что можешь женщину на руки взять, бандитам по зубам дать, то более уверенно в жизни двигаешься. Добро должно быть с кулаками.

Поэтому я постоянно пацанам говорю: мужчина должен быть сильным и честным, у него должны быть правильные семейные ценности в жизни. Потому что наше общество держится на мужчинах, которые любят своих жён, дочерей, сестёр.

– Если мужчина должен быть сильным и честным, а какой тогда должна быть женщина?

– (Расцветает.) Да вы что, женщина вообще ничего не должна. Женщина – это лучшее, что есть в жизни мужчины!

Знаете, мне сейчас 42 года. А жена говорит, что на ощупь 24 (улыбается).

– У вас такие бицепсы, что вы выглядите как... классический качок.

– Я – точно не классический качок. Вот ребята, которые занимаются бодибилдингом, огромные. А если вы на меня наденете пиджак, никто не заметит, что я – спортивный парень. Много проектов, где я играл инженеров, изобретателей, психологов. При этом моя спортивная форма была всегда одна и та же.

И я чувствую, что на данном этапе нахожусь в своей самой лучшей актёрской форме. Уже есть опыт, поэтому могу его применить. Конечно, есть травмы, которые дают о себе знать. Но они пока не настолько мешают, чтобы не давать дальше двигаться.

– Это травмы, полученные во время спорта?

– Во время съёмок. Я ведь член Гильдии каскадёров России. Самостоятельно все трюки выполняю, поэтому травмы преследует меня из фильма в фильм, приходится восстанавливаться, зализывать раны.

А в фильме «Малыш-каратист» я сделал то, что никто до меня не делал: поцеловал живую кобру.

– Долго готовились?

– Где-то 6 месяцев. Я эту кобру видел, но не подходил к ней. Она – тотем нашей школы единоборств. Анатолий Вулканов – мой сэнсэй, он ещё и укротитель змей. Он мне и предложил: «Надо тебе в фильме поцеловать кобру». Я говорю: «Толик, я умру! Не надо, я – единственная надежда российского кинематографа (улыбается), что ты делаешь?!»

В результате решился. Первый раз на репетиции мы это попробовали, а второй раз уже в кадре. Страшно было так, что словами не передать! И вот я держу её, она раскрывает капюшон, изворачивается и... пытается меня укусить. Я успел отдёрнуть руку, но на неё попала слюна змеи.

– Знаете, как делаются трюки с ядовитыми змеями?

– Берут кобру, сцеживают яд – Анатолий Вулканов это делает. Но у меня и от её слюны поднялась температура, начало трясти. Пришлось использовать антидот. К счастью, меня быстро отпустило. В общем, больше не хочу целовать кобру.

– Фильм изобилует сценами боёв. Чисто физические травмы были на этих съёмках?

– Я порвал паховую мышцу на съёмках, когда мы снимали сцены с Магомедом Исмаиловым, нашей легендой ММА, который сыграл одну из главных ролей. У нас был большой бой. Я на обезболивающих работал, 12 часов мы дрались, но доделали дело до конца. Мне кажется, это одна из лучших драк в российском кинематографе на данный момент.

«У детей нет мобильных»

– Своим детям спорт прививаете?

– Безусловно. Я всегда говорю, что у ребёнка должно быть два отца: отец-тренер и отец-папа. Каждый может быть отцом, но не каждый может быть папой. И вопрос в том, что замотивировать ребёнка, как родитель, ты можешь только одним способом. Собственным примером. А если ты отец, который приходит ежедневно домой, открывает банку пива, садится перед теликом и начинает хаять всё, что происходит в жизни, то твой ребёнок рано или поздно будет таким же.

Сэнсэй – это другой отец, он может замотивировать на спорт. Мне сложно тренироваться со своим сыном-подрост­ком. Он меня не воспринимает как тренера. Иногда слышу его голос и вздрагиваю: «Кто этот мужик, почему он басом разговаривает в моём доме?» И конечно, иногда хочется дать ему такого отцовского леща. Но я стараюсь гасить эмоции внутри себя. И когда происходит конфликт, говорю: «Мы завтра об этом поговорим». Именно так мы обычно и договариваемся.

Есть ещё одно правило воспитания – у моих детей нет мобильных телефонов. Ни у 14-летнего сына, ни у дочки, которой 10.

– Но как вы тогда связь поддерживаете?

– Мы живём в маленьком городе Ярославле. Я точно знаю, в какое время и где дети бывают, когда у них школа заканчивается. Дальше они идут на кружки. Также у меня нет дома телевидения.

И я не покупаю всякое, во что они поиграли и выкинули. Подарок не является мотивацией к какому-то дальнейшему действию. Учиться за игрушки, которые вы им дарите, за вещи современные дети не будут. Это раньше за новые кроссовки ты четверть на пятёрки оканчивал. Сейчас этим не замотивировать.

Поэтому у нас принято такое правило: каждое 7-е число месяца мы покупаем детям какую-то игрушку за то, что они хорошо себя ведут, за то, что они учатся хорошо. Выбрать можно не любую игрушку, а в определённых ценовых рамках, безусловно. И вот 98% из того, что выбирает мой сын, – это книга. Мой сын образованный, очень много читает, и я считаю, что это моё родительское достижение.

Безусловно, когда-то у них появятся мобильные телефоны. Но они заработают на них сами.

– Ваше детство каким было?

– Вообще фильм «Малыш-каратист» – это история моей жизни, моего детства. В 12 лет я перешёл в новую школу. Я жил в Костроме и переехал в самый криминальный район города. У меня были такие же длинные волосы, как у Мирона, исполнителя главной роли, только у него карие глаза, а у меня голубые. Я ходил в театральный кружок и был таким воздушным, светлым мальчиком. У меня мама ещё портниха, и она на 1 сентября в 7-й класс решила сшить мне почему-то в 1990-е годы... гусарский костюм. Вы представляете, в каком виде я в школу пришёл? У меня были погоны и фитюльки на них – всё было сшито из старых штор. Ну и мне, конечно, сразу дали по зубам. А когда похолодало, я пришёл в школу в женской обуви – мы очень бедно жили, и зимой я ходил в маминых женских сапогах в школу. Надо мной издевались. В общем, череда унижений. Я понял: либо надо идти в единобор­ства и как-то за себя постоять, либо терпеть эти издевательства. Так что история в фильме – это мой путь, мой приход в спорт и в карате.

Три месяца я вообще не ходил в школу. А когда почувствовал, что могу дать сдачи, стал приходить и выцеплять своих обидчиков по одному. Так закрепил свой авторитет. Ну а дальше я стал хулиганом. Но это следующий этап моей жизни, про который я сниму другое кино.